Познаём Наше Наследие через
образы буквиц, слогов и слов

Наше Наследие - статьи и публикации


Тырёхино лихо

Соснячком да ельничком, мимо бурелома да болотины, по малоезжему зимнику возвращался с ярмарки хуторянин Тырёха. Расторговался хорошо – шкурки с охоты, мёд с пасеки, солонину да зерно с поля обменял на два топора калёных, три рожна вострых для рогатин охотничьих, наконечники для стрел, пилу-мелкозубку, да железо сырое (руки у него нужным концом приставлены, а значит, мелочь какую и самому сковать труд не велик). Соли купил, да узюму сладкого, сынкам и дочке на засластку, а боле ему и не надо ничего, всё нужное на хуторе сами делали.

Ехал он себе спокойно, никого не трогал, песенку напевал, лошадку незлобиво подгонял, да вдруг – кто-то как выскочит из ельника, и давай вокруг воза бегать да юлить! Лошадка дёрнула да на дыбы встала, железо на санях подпрыгнуло, и на куль с узюмом рухнув, рассыпало ягоды по сену, что на возу лежало – поди собери их теперя.

– От же лихо какое, – взмахнул руками Тырёха. – Ты кто таков, озорник, будешь?

– А Лихо и буду! – останавливаясь, озорно подбоченилось Лихо. – Буду теперя тебя покою лишать, лихоманок на тебя натравливать, лихолетье приводить да лихих людей наводить! Али откупись от меня, дай дани!

– И чем же мне от тебя откупиться?

– А вот лошадь отдай!

– Да как же я тебе её отдам? А кто сани тянуть будет?

– Ну, тогда сани отдай!

– Ну как же я тебе сани отдам? А лошадь как без саней пойдёт? Садись лучше рядом да едем со мной, там дома чего-нибудь себе выберешь… Обрадовалось Лихо и думает:

– От дурень-то! Он же меня сам домой привезёт, там я его и окручу, оверчу, голову сворочу! Да поди не один он там живёт – вот поживы-то мне будет! Вот дани наберу! …

Приехали они на хутор. Тырёха ворота отворил, во двор въехал, а на тыне у ворот черепа висят!.. Кабаньи, а посерёдке медвежий! Посмотрело на них Лихо и спрашивает:

– А скажи, кто такие, да за что ты их так?

Глянул Тырёха мельком на тын, рукой махнул как о безделице и говорит:

– Кабаны – на мой огород пришли, хотели моей репой полакомиться, ну я их и затырил. К репе да окорока кабаньи прибавились, из щетины я щёток наделал. А черепа теперь вот, висят другим в назидание.

Передёрнулось Лихо всем телом и опять спрашивает:

– А медвежий череп – откуда взялся?

– Приходил он ко мне да улья зори́л. Ну я его и затырил. К мёду и медвежьего сала прибавилось, из шкуры я шубу сшил, а череп его вон на колу теперь болтается, других любителей до чужого добра отваживает. А вон тот кол – видишь? Он у меня для следующего вора приготовлен.

 

Посмотрело Лихо на новый кол да как-то зябко поёжилось… Подъехали они к дому.

– Хорош у тебя дом, большой, – потирая лапки ощерилось Лихо, а про себя подумало: «В большом доме много дани взять можно! Ух, развернусь я тама!»

– Ну да, – отвечает Тырёха. – Избу сто лет назад прадед ставил – так она до сих пор стоит не шело́хнется. Пятистеночка, да в крюк ру́блена, пенькою да мхом конопачена! Тепла, суха да родным духом овеяна! С сенями просторными, дверями дубовыми да оконцами резными! А горницу дед мой рубил, в ней хоть печи и нет, зато светло и чисто, по тёплому времени там жить одно удовольствие! Скотный двор, где живность наша живёт, батюшка ладил, а я уж вот крытый двор пристроил, чтоб тут сани, телеги хранить, да другие вещи разные, в хозяйстве надобные! Опять же и лошадь тут распрячь гораздо сподручнее, чем под дождём да в метель-пургу.

Пока Тырёха ворота крытого двора открывал, Лихо в окошко избяное сунулось – а вдруг пролезть можно? Но не тут-то было. Едва к наличнику оно притронулось, так и отскочило как ошпаренное! А Тырёха стоит посмеивается:

– Что, обожгло тебя Солнышко на наличнике? А ты не лезь куда не надо.

Открыл Тырёха ворота в крытый двор, завёл туда лошадь вместе с санями и стал распрягать, а Лихо по двору ходит, себе дань высматривает.

– Это что? – спрашивает.

– Эт борона, поле боронить, – отрывается от сбруи Тырёха.

– А это что?

– Это тяпка, грядки рыхлить

– А это вострое?

– Это вилы, сено ворошить да в стога укладывать.

Шагнуло Лихо дальше, и вдруг одна из палок, к стене прислонённых, как даст ему промеж глаз!

– О! – вскричало Лихо. – А это грабли, я знаю.

– Точно, грабли, их надолго запоминают, – усмехнулся Тырёха. – Ты б тут поосторожнее, а то мало ли?

Лихо опасливо оглянулось по сторонам, и отойдя на середину, заложило лапки за спину, чтобы они чего острого не схватили. Но лихо стало Лиху от простого стояния, и оно сунулось к лошади:

– Скажи, лошадь, ты сейчас в избу пойдёшь, на полати полезешь?

– Не-а, – мотнула головой лошадь.

– Вот так вота! Ты его возишь-возишь, а он вишь, тебе даже погреться не даёт, сбитнем не напоит, пирога не предложит, – посмеялось Лихо над лошадью.

– Да я и сама не пойду, – отвернулась от него лошадь. – Жарко там, дымно да шебутно́, а сбитень и вовсе горячий. Я лучше к себе в денник, там и спокойнее, и воздух свеже́е. Да и сено пахучее, вкусное.

– А, ну тебя, животина безмозглая, – махнуло лапкой Лихо. – Ничего ты не понимаешь!

Тырёха тем временем лошадь в денник отвёл, погладил, почистил, сенца положил. Лошадь ему носом о руку потёрлась, благодаря за заботу.

– Ну чего, в сени пошли? – повернулся к Лиху хуторянин.

Лихо радостно бросилось в сени, но дверь дубовую открыть не смогло.

– Да что ж ты такое неугомонное? Лезешь везде почём зря!

Открыл Тырёха дверь дубовую, запустил Лихо в сени, а то снова по сторонам зы́рит – себе плату высматривает, да что б такого ещё напакостить:

– А это что такое?

– Это сундук, – развешивая сбрую, оглянулся Тырёха. – У меня в нём струмент разный лежит. Плотницкий да сапожный, скорняжный да бондарный, ну и так – разные домашние приспосо́бы.

– Отдай мне сундук! – обрадовалось Лихо.

– Да ты что? Куда тебе с моим струментом справиться, коли тебя даже грабли по носу бьют? – удивился Тырёха. – Топорики там точёные, ножи калёные, шила вострые да рубаночки четвертны́е, шершепочки с полукруглой железочкой и прочий струмент, об который порезаться да пораниться враз можно.

– Ладно, уговорил, не надо мне сундук, и струмент мне твой ни к чему. А это что?

– А пила лучковая. Она вишь, сама кленовая, а поло́тенко стальное. Подтянул, подточил, и пили себе на здоровье! Тебе чего пилить-то нужно?

– Ничего мне пилить не нужно. А это что?

– А это приспособа такая – верёвки вить. Хочешь, её бери? Тока знаешь, она иногда неумелые пальцы прихватывает да в верёвку заплетает.

– Не, зачем мне верёвки вить?

– Ну, тады в и́збу пошли, – пригласил Тырёха, открывая дверь.

Кинулось Лихо в избу да лбом в притолоку и припечаталось! Назад отскочило, стоит, ушибленное место потирает.

– Вот сразу видно, что нечисть ты глупая! – взмахнул руками Тырёха. – Али не приучено ты хозяевам да Богам почёт оказать, поклонившись?!

Притолока-то, она к порядку и приучает! Ну, давай, ещё пробуй!

Двинулось Лихо вперёд, на притолоку смотрит, поклоны хозяевам да Богам отдаёт, а всё равно у него ничего не вышло. Нога о высокий порог запнулась, оно дальше и ни-ни. Стоит, на Тырёху глазами лу́пает.

– Ну, чего стоишь? – опять смеётся Тырёха. – Теперь порог тебя не пускает? Вот так оно у нас! Прежде чем Лиху в избу проникнуть, сто рогаток одолеть надо! А выбираться и вовсе тяжко!

Оробело Лихо, на Тырёху уставилось.

– Ну, ладно уж, давай лапку твою, так и быть, проведу.

Провёл Тырёха Лихо в избу, у ма́тицы оставил, оно стоит, по сторонам озирается, шагу шагнуть боится – вдруг ещё какая хитрая Тырёхина приспособа по лбу вдарит?

– Во! Эт ты правильно делаешь, – похвалил Тырёха. – За матицу только с приглашения хозяина проходить можно.

А в избе тем временем жена Тырёхина пряжу пряла, люльку с младенцем покачивала да в печку поглядывала, а старшая детвора – сыновья-погодки да дочка младшая – на печи сидели, загадки друг другу загадывали. Батюшка с матушкой Тырёхины сбитень из самовара пили да пирогами закусывали, в общем, вечеряли. 

На сына строго посмотрели, на гостя, нахмурились:

– Когой-то ты привёл, такого неказистого? – спросил батюшка Тырёху.

– А с чего ж ему ладным быть, коли это Лихо?

– Само Лихо? – подивилась матушка.

– Ну да, – улыбается Тырёха. – Ты ж давно просила. Вот, на ярманке по случаю и прикупил. Принимай! – Ух ты-ы! Лихо! – соскочила с печки детвора. – Настоящее?!

– Самое что ни на есть! 

 

Ходят дети вокруг Лиха, разглядывают, пальцем в бока тыкают, да всё так это с прищуром, будто тятька им не Лихо страшное, а добычу на съедение принёс.

– Слышь, Тырёха, а как это ты меня на ярманке купил, коли я само тебя в лесу нашло? – морщась от очередного детского щипка, уставилось на парня Лихо.

– Молчи лучше, – шепчет Тырёха, – хочешь, чтобы я сказал, что ты с меня сани требовало, а сюда за данью пришло?

– Не, не надо, не говори! – испугалось Лихо.

– Дедушка, а когда мы его изводить начнём? – повернулся к деду средний сын.

– А вот сейчас сбитень допьём и начнём, пожалуй, – буднично отвечает Тырёхин отец.

Лихо задрожало, по сторонам заозиралось, а куда бежать, и не знает! На окнах наличники не пустят, через порог не перескочить! Из-под печки Домовой злыми глазами высматривает, того и гляди в драку бросится! А тут ещё и старший Тырёхин сын страху прибавил:

– Деда, а как мы его изводить будем? В печку засунем?

– Не, лучше в бадью с водой ледяною? – перебил средний сын.

– А может, отпустим? – пожалела Лихо их сестрёнка. – Смотрите, как оно уже дрожит? Оно наверное больше не будет нам лихих дел творить и убежит куда-нибудь подальше!

– Нет, нельзя его отпускать, – допивая сбитень, ответил Тырёхин батюшка. – Оно ж всё равно будет добрым людям вредить, не нам, так ещё кому. А посему его надо или извести, или к делу пристроить.

– Не надо меня изводить! Лучше к делу меня пристройте! – затряслось от страха Лихо. – Я пристроюсь куда нибудь! Точно пристроюсь!

– А чего ты делать умеешь? – ткнул Лихо кулаком в бок старший Тырёхин сын.

– Ну-у… лихоманок напускать, лихолетье устраивать, лихих людей наводить…

– Стоп-стоп-стоп! – остановил его Тырёхин отец. – Нам сего непотребства не надобно! Ты скажи, что ты дельного делать можешь? Ну, там

– амбар построить, землю спахать, корову вылечить, ножик отковать, сено косить, ложку из дерева вырезать, ну или баклуш набить, на худой конец?..

– Не, я такого и не слыхивало… – разводит лапками Лихо.

– Ну, тогда извини, придётся тебя изводить на́прочь, – качает головой Тырёхин батюшка. – На кой нам такое безделие? В семье каждый должен что-то полезное делать да всем в делах помогать! А с тебя какой прок?

Растерялось Лихо, голову понурило. Вот ведь судьба какая, хотело дани набрать, да само в извод угодило.

– А может, его как-то ещё пристроить? – с надеждой оглядела всех Тырёхина дочка. – Ну, там, не к самому делу, а в помощь, чтобы лучше получалось!

– Это я могу! Могу! Правда! – обрадовавшись, запрыгало Лихо. – Со мной вы всё быстрее и ловчее делать будете!

– Может, и правда попробовать? – поднялась Тырёхина жена. – Глядишь, и польза от него будет. Вот только отмыть бы его да отчистить, от тёмного да непотребного.

– Что ж, можно попробовать, – погладил бороду Тырёхин отец.

– А-а без мытья никак? – с надеждой поглядело на Тырёхину жену Лихо.

– Не-е, у меня не забалуешь! Что ж я за хозяйка, коли дома грязь да нечисть всякую терпеть буду?

– Давай-давай, – подталкивает Тырёха. – Хозяйка говорит «надо» – значит надо! В избе её вотчина, она тут главная. Как скажет – так и будет.

Делать нечего, поплелось Лихо в женский кут. Жена Тырёхина лавку освободила, корыто на неё поставила, Лихо в него уложила. Достала ухватом из печи чугунок с кипятком, студёной водичкой немного разбавила, в корыто полила, и давай Лихо мочалом тереть. Дочка не стерпела, тоже стала мамке помогать Лихо от грязи оттирать.

Оттирали-оттирали, вальком прокатали, побили, снова мочалом тёрли да ополаскивали! Три чугунка кипятка на сие дело истратили – вымыли Лихо!

Отжали, встряхнули, у печки сушиться повесили. Висит Лихо, ни живо́ ни мертво́, от мытья отходит.

А батюшка Тырёхин Домового кличет да на Лихо указывает:

– Что скажешь, дома хранитель? Будет нам такое Лихо потребно?

Домовой вылез из под печки и глянул на Лихо, пальцем потыкал:

– Допрежь, немытым, оно вовсе для дома не подходило… а теперь – вроде ничего… сойдёт, пожалуй. Хороша у нас хозяйка! Не только снаружи грязь смывать может, а и с души её сымат. Так и быть, приму его в доме пока.

– Ну, что ж, коли Домовой тебя в доме принял, садись с нами сбитень пить, да заодно об деле поговорим.

Долго они говорили али коротко – мне не ведомо, а только с тех пор дела в Тырёхином доме делались с лихотцо́й, песни пелись залихва́тски, урожай они с лихвой собирали, прибыток у них с лишко́м прибывал, а уж коли биться когда приходилось, то уж дюже лихо они сие делали!

Не зря в народе говорят, что коли с умом хозяйство вести, так в нём всё пригодится, пристроится да приладится!

Автор:  Михаил Лепёшкин



Источник: https://vk.com/skazbum
Категория: Сказы, сказания, сказки, былины | Разместил/Обновил: Родославъ (11.03.2018) | Автор:Михаил Лепёшкин Просмотров: 206

Всего комментариев: 0
avatar